14 и 15 апреля в Московском планетарии пройдут последние шоу «Космическая Одиссея». За три года существования программа полюбилась многим, поэтому мы поговорили с Павлом Смирновым и Николаем Булановым из оркестра Mooncake о том, что такое «Космическая Одиссея», как она обрела нынешний вид и что будет дальше.

Почему вы решили сделать концерт в Планетарии?

Идея сделать полнокупольное шоу и вообще шоу в Планетарии появилась у нас еще в 2011 году, когда мы узнали, что реконструкция Московского планетария, которая продолжалась долгие годы, заканчивается — или закончилась. Конечно же, у нас сразу сработало внутри: «Ой, это классная идея — попробовать сыграть в Планетарии». И спустя два года мы сделали первую «Космическую Одиссею», в 2013 году. Это было еще, к сожалению, не полнокупольное шоу, были первые пробы. Тем не менее, все равно это было круто, это было интересно. Пришли наши поклонники — был полный зал. В дальнейшем уже мы модернизировали «Одиссею», пересмотрели полностью — сделали ее с нуля. Это заняло определенное время: мы шли к этому два года, с 13-й по 15-й годы. И в 2015 году представили обновленную версию — уже полнокупольную «Космическую Одиссею».

Что такое «полнокупольное шоу» простым языком?

Представляете себе купол — это окружность 360 градусов. «Полнокупольное» — значит, шоу проецируется на весь купол, то есть по всем 360 градусам.

Кто создавал видеоряд?

С нами работали медиахудожники со всего мира. Был использован различный контент, мы много с кем работали: планетарий делал часть работы, мы делали и люди, которым было интересно с нами сотрудничать.

Как организовать концерт с технической точки зрения в месте, для этого не предназначенном?

Весь звук в «Космической Одиссее» привезен: мы специально его привозим каждый раз. Эта система спроектирована: она специально расставляется по залу, получается «звук вокруг» — around sound.

14 и 15 апреля вы сыграете «Космическую Одиссею» в последние разы. Будут ли эти шоу чем-то отличаться от предыдущих?

Поскольку это будет в последний раз, наверное, будет какое-то особое ощущение: и у тех, кто придет, и у тех, кто будет на сцене.

Чем планируете заниматься после апрельских концертов?

Сейчас будем делать новый альбом. И будут участвовать в этом наши новые участники. Не весь оркестр, но костяк группы: барабаны, бас-гитара, гитара, виолончель. Мы ставим себе цель выпустить альбом до конца года. А там посмотрим! Именно поэтому мы сейчас откладываем все дела, завершаем «Одиссею» и полностью погружаемся в работу над материалом.

Как пришла идея изменить формат «группы» на «оркестр»?

На самом деле, второй альбом мы записывали тоже группой, в том же составе, в котором мы и были, но на диске «Zaris» аранжировки поменялись: они стали более оркестровыми. И как раз группа встала перед вопросом: как это играть живьем? что с этим делать?

Поэтому мы пришли к мысли, что нам нужно взять дополнительных музыкантов, и переформатировались в оркестр, который сыграет все эти партии, которые есть на «Zaris».

Mooncake – это теперь оркестр новой симфонической музыки. Это, конечно же, не академический оркестр в привычном понимании. Это все равно больше рок-музыка, а вообще мы находимся на стыке различных жанров: спейс-рок, неоклассика, арт-рок и поздний романтизм.

Кого вы видите на своих концертах? Какие люди вас слушают?

На наши концерты приходят совершенно разные люди и в разных странах. И это очень здорово. Нам кажется, что наша музыка — универсальная. Она близка всем вне зависимости от возраста, от их каких-то еще других музыкальных предпочтений. Люди приходят и рассказывают: «Вы знаете, я занимаюсь вот этим по жизни, но мне очень близко ваше творчество и спасибо вам за то, что вы делаете». Это очень круто, это мотивирует и мы благодарны нашим слушателям.