Известный театровед и знаток творчества Шекспира Алексей Бартошевич рассказал «Сове» о феномене гениального драматурга, его бесконечных интерпретациях и русском Гамлете.

18 апреля Алексей Вадимович прочтет лекцию о Шекспире в Музее Вернадского. Купить билеты на нее можно на ponominalu.ru.

— Алексей Вадимович, в чем феномен Шекспира, по вашему мнению? Почему его популярность прошла через многие века, его произведения ставят по всему миру и он продолжает быть актуальным? В чем секрет такого невероятного успеха?

— Во-первых, если такой секрет и есть, то я его не знаю, поскольку всякая гениальность — тайна. И переложить смысл гения на обыкновенный человеческий язык абсолютно невозможно. Белинский назвал Шекспира «мирообъемлющим гением», и это был не просто комплимент. Это была именно формулировка — мирообъемлющий.

Шекспир был наделен даром того, что мы называем всемирностью. То есть силы, управляющие нашим миром и нашей историей, каким-то фантастическим интересным образом вложили в этого человека способность откликаться на все боли и радости мира, на все горести и части человечества. Совсем не потому, что он делал это осознанно, не потому, что он выстраивал сознательные логические связки, цепи, понятия. А потому, что он каким-то чудесным образом стал посредником, медиумом между высшими силами и человечеством. Его произведения смогли вместить в себя чуть ли не все свойства, данные как всему человечеству, так и отдельному человеку.

Поэтому Шекспир в одну пору совершено не похож на Шекспира в другую пору. Поэтому Гамлет одного времени, одной страны или одного актера совсем не похож на Гамлет другой страны, другого времени, другого актера и так далее. Но все это Гамлет. В этом загадка Шекспира, человечество находит в его произведениях все, что ищет для себя, пытаясь найти ответы на главные вопросы бытия.

Опять же, чтобы понять логику эволюции русской истории, русской мысли, то посмотрите, как в разные времена в России принимали Гамлета. «Гамлет – это вы, это я, это каждый из нас», — говорил Белинский.  «Я – Гамлет. Холодеет кровь», — писал Блок.

Вот это ощущение для России. Гамлет — это мы, Гамлет — это каждый из нас – это один их главных лейтмотивов всей русской культурной истории. Хотите понять, кто мы такие? Обратитесь к тому, как сейчас понимают Гамлета. Или не понимают, что тоже свидетельствует о нашей сущности.

— Есть ли черты, присущие только русскому Гамлету?

— Это сложный вопрос, ведь русский Гамлет — понятие многообразное. Гамлет Павла Мочалова и Гамлет Михаила Чехова, Иннокентия Смоктуновского — это очень разные Гамлеты. Единственное, что может с долей условности их объединять — обостренная совесть. Это чувство того, что в мире, в котором нет Бога, в мире, который потерял Бога, трудно и невозможно жить. Какое-то особое чувство больной совести, которое не позволяет человеку жить в мире, построенном на лжи и несправедливости.

Вы скажете — а разве это не касается каждой страны, каждого человека? Да, конечно. Хотя в России, которая создала Толстого, Достоевского и Чехова,  тема взыскующей, ищущей совести всегда играла особую роль. Кроме того, в России всегда обсуждали право на насилие, на кровопролитие, на справедливое кровопролитие или высказывали сомнение, в том что кровопролитие может быть справедливым. Вокруг этой темы много в русской культуре строилось. И на Гамлете в том числе. Бывают времена, когда Гамлета начинают чувствовать в России особенного остро — когда страна и ее культура начинают защищать себя как в ситуации с Гамлетом. Так было в 1950-е годы, когда вдруг к Гамлету стали обращаться один театр за другим. Не потому, что когда-то Гамлета не рекомендовали к постановке (хотя такие времена были), а потому, что мы ощутили себя в гамлетовской ситуации рухнувших иллюзий и необходимости прорыва к новым ценностям. Но бывают времена и безгамлетовские, когда ставят Гамлета много, а толку никакого.

Каждое поколение проходит через испытание Гамлетом. И не все времена и поколения это испытание выдерживают. Бывают времена не для Гамлета, даже если театры и ломятся от разных интерпретаций. В этом нет ничего особо стыдного, это просто вот такой факт истории. Иногда Гамлет дает ответы на наши вопросы, а иногда он молчит. И это в равной степени факт биографии Гамлета и факт нашей собственной исторической биографии.

— Продолжает ли Шекспир удивлять вас?

— Кажется, что знаешь пьесу наизусть. А потом вдруг слышишь фразу и думаешь: «Боже мой, какая мысль, какой поворот идей, как же я раньше этого не замечал, ведь это же очевидно, это же часть текста, как же я был так слеп?!». А слеп я был потому, что не настало время, для того, что бы вот этот смысловой слой шекспировского текста вдруг выступил на свет божий.

Так ведь и развиваются истории интерпретаций Шекспира. Каждое время выкапывает для себя какие-то новые смысловые слои из огромной толщи шекспировских текстов, в создании которой Шекспир, может быть, осознанного участия не принимал. Но в какой-то момент наступает время, когда текст отчуждается от создавшей его личности и начинает жить своей жизнью. Этому много примеров, особенно в театре.

Купить билеты на лекцию Алексея Бартошевича в Музее Вернадского 18 апреля